Впервые Ивановский народный молодежный театр драмы и поэзии сыграл Вознесенского одиннадцать лет назад. Композиция называлась «Парабола». «Спек-гакль-исповедь» — было написано в программке. С аншлагами прошел спектакль по многим городам страны, его приглашали к себе физики Дубны и актеры театра «Современник», центральные газеты и журналы отметили его рецензиями.

Драматургия стиха Андрея Вознесенского сценична в высшей степени. Но это нам теперь все так хорошо видно. А тогда театр и поэт иашлн друг друга. «Парабола» создавалась как исповедь еред миром, но, по сути, получилась яростной проповедью. Такой, каким был тогда сам поэт.

В том, что спектакль вышел именно таким, убеждают не только рассказы очевидцев, ио и подбор поэтического материала, и пластическое решение его (судя по многочисленным сохранившимся фотографиям), и взятые театром как сценический прием огромные, в рост актера маски-символы.

Последняя работа ивановцев называется «Мозаика». Она иная совсем. Весной минувшего года была премьера, летом театр привозил спектакль в Москву, но немногие, к сожалению, смогли увидеть его. «Мозаика» — камерный спектакль.

Он вобрал в себя опыт и «Параболы» и еще нескольких спектаклей на стихи Вознесенского (автор всех композиций и режиссер-постановщик — Регина Гринберг, заслуженный работник культуры РСФСР, вот уже двадцать один год возглавляющая театр); он вобрал в себя разные пласты поэзии Андрея Вознесенского, здесь ранние стихи соседствуют с недавними. Театр разъял стиховую ткань, отдельные строчки и строфы соединились в иные сгустки, нежели придумал поэт. Но это сделано весьма бережно, с целью обнаружения и обнажения творческих тенденций, это попытка показать их в развитии.

Поэтому получился спектакль еще и о поэте. А он сейчас другой, он стал зрелым. Он стал мудрей. Таким его видят и играют нвановцы. Поэт остался верен себе. Но те вещи, о которых прежде кричали его стихи, сегодня стали проговариваться напряженно-яростным шепотом. Именно этот спектакль с полным правом можно назвать исповедальным. Так он решен и сыграй.

В маленьком зале, человек на шестьдесят, стулья — амфитеатром вокруг сценической площадки. Стены завешены черным, актеры в черном. Нет декораций, нет реквизита. Тьма, блуждающие лучи, музыка — вот все оформление. Стихи поются, читаются, шепчутся.

Музыки много. Дмитрий Шостакович, Игорь Стравинский, Родион Щедрин. Фрагменты из вокальных циклов и оперы Микаэла Тарнверднева. Несколько песен напнсалн актеры театра А. Новосельский, В. Лычов, Я. Бруштеин. Но смысл музыки здесь не создание настроения. Смысл — предложить, вернее, предположить в том или ином сценическом куске возможность иной трактовки, иного плана, соотнести играемое с прошлым или будущим. Не обнаружить подтекст, но навести на ассоциации. И план первый становится от этого объемен.

Это комнатный спектакль. В полной тьме, в замкнутом пространстве, высвечены, в основном, лица — актеры приходят к зрителю, чтобы говори гь с ним. Они говорят глаза в глаза, лицом к лицу. Они рассказывают о себе, обнажая тайники души собственной на той пронзительной ноте, которая вызывает у слушающего внезапный прилип встречной откровенности. И ие сомневаешься ни на секунду, что молодые актеры произносят собственное, в муках рожденное и выношенное слово.

И уже нельзя сказать: актеры и зрители. Нет, просто люди говорят с людьми.

Театр точно угадал, что необходимо усложнившемуся, перегруженному внутреннему миру современного человека. Ему нужен не просто собеседник, ему нужно созвучное и резонансное душевное состояние.

Преимущества поэтического спектакля в сравнении с драматическим в том, что он вбирает в себя множество тем абсолютно разного плана, тем, решенных кратко и сильно, ведь это поэзия…

По сути дела, в стране появился театр Вознесенского. Если бы у каждого большого поэта был свой театр! Но я ие об этом. Я о том, что в Ивановском молодежном театре драмы и поэзии, ставшем в 1976 году лауреатом премии Ленинского комсомола, состоялась очередная премьера.