В 13 лет Гарри Каспаров уже был двукратным чемпионом страны среди юношей, в 14 — выполнил норму мастера спорта, в 15 — добился права участвовать в высшей лиге чемпионата СССР. Подобных успехов в столь раннем возрасте история советских шахмат не ведает. Чемпионат страны завершился под Новый год, и, когда выйдет этот номер «Юности», мы уже будем знать, как был принят бакинский девятиклассник в высшем  шахматном обществе… Рассказ Гарри Каспарова сложился из ответов на вопросы, с которыми к нему обратился корреспондент «Юности».

Я в третьем классе учился, когда начал играть в турнирах. Жизнь разделилась сразу на будни и праздники. Праздниками стали турниры, а будни — это все остальное. Теперь же я испытываю удовольствие и от каждодневных занятий шахматами. Только удовольствие. Сейчас, например, анализирую одну довольно старую дебютную схему, из которой вроде бы еще можно выжать ряд интересных моментов -получить, быть может, не перевес, но именно ту позицию, которая мне по духу. Теперь нет будней.

Лишиться шахмат? То есть как лишиться? Если бы и оказался вдруг на необитаемом острове? Ну и что! Я бы начал с того, что сделал себе шахматы. Партнеров бы не было? Какое-то время можно обходиться и без партнеров. Думаю, что несколько лет продержался бы без партнеров. Если бы не было из чего сделать шахматы? Тогда вообще нечего делать на этом острове. Шахматы — это минимум. Вы говорите: я бы делал шахматы, а злая сила уничтожала их? Тогда иам пришлось бы выяснить отношения

А уж если не шахматами, то занялся бы математикой. Только два варианта. Третьего ие могу представить.

Я еще был совсем маленьким, когда стал смотреть, как мои родители играют в шахматы. С год смотрел, постепенно доску запомнил, стал домашних обыгрывать… Нет, когда пошел в первый класс, еще во обыгрывал. В первом классе всех детей куда-нибудь отдают. Как я потом узнал, меня хотели было Oi-дать на музыку. В папиной семье все музыканты, но папа почувствовал, что я равнодушен к музыке, что мне нравятся шахматы. И мени отвели во Дворец пионеров. В детстве у меня была даже любимая фигура — слон. Слон мне нравился своей дальнобойностью, не знаю уж чем, но вот — нравился. У меня был матч с моим соседом Ростиком Корсун-сквм. Принципиальный матч — я слонами играл, а ои конями. Я выиграл этот матч.

Корсунскин — он сейчас тоже мастер — старше меня на семь лет, но мы начинали вместе во Дворце Пнионеров. Я сразу попал там в среду, где все были старше меня: минимум на три года. Но за шахматной доской мы уравнивались,- причем .многих я даже побивал. И сегодня мой круг — это не сверстники, а ребята более старшие.

Мой кумир? В 1969 году, когда я начал играть в шахматы, Спасский как раз стал чемпионом, мира. Книга о матче Спасского с Петросином:—моя первая Шахматная книга. И папа болел за Спасского. Но Спасский был моим кумиром недолго. После семьдесят второго года — после матча Спасского с Фишером — я охладел к нему. В ту пору. я уже изучал партии великих шахматистов и сразу выделил Алехина. Сразу почувствовал, что – он .мне особенно близок. Сейчас, когда-мой стиль игры, уже начинает складываться, я все больше подпадаю под влияние Алехина. Книга, в которой помещены его триста партий,— моя настольная книга.

Чем мне близок Алехин? Своей неясной, пожалуй, интуитивной игрой. Основой его игры была комбинация. На первый взгляд внезапная, на ровном месте, но на “самом деле — Есегда назревшая в позиции. Ho1 чтобы стать тем универсальным мастером,’каким он стал, Алехин должен был научиться не уступать Капабланке и Ласкеру и в простых позициях, блестяще обороняться, играть эндшпиль… Однако приобретя все эти качества, он не пожертвовал своим изначальным «я» — сохранил верность своей манере игры, свою нешаблонность. Алехин — мой шахматный идеал. Из современных шахматистов наиболее универсален, пожалуй, Спасский. Но Алехин, как мне представляется, был масштабнее и значил больше, чем Спасский в пору его расцвета. Я вдруг подумал сейчас, что не совсем случайно, пожалуй, еще Не зная Алехина, тянулся именно к Спасскому.