Название этой книжки я прочел в Москве на заборе. Оно было написано мелом по-английски: «All You Need Is Love». Все, в чем вы нуждаетесь,— это любовь.

Понятия не имею, кто впервые бросил в мир этот лозунг, вошедший строкой в знаменитую песенку,— поэт или студент, пацифист или защитник природы, европеец, американец или азиат. Но как же здорово, как точно, как мудро сказано!

Мы нуждаемся во многом, и потребности все растут. Однако давно замечено: любовь требует минимума вещей. Любимые стихи заучивают на память, любимого певца слушают, сидя на ступеньках, с любимым человеком нужна лишь крохотная комнатка, одна кровать и никакой одежды.

Сколько добра на земле делается во имя любви! Сколько зла творится нелюбящими и нелюбимыми, обращающими свою несчастливость вовне, против других людей, других народов, других стран…

Ненависти нужна колючая проволока и решетка на окне, ружье и бомба, танк и авианосец. Любви нужна большая буханка хлеба, чтобы разделить ее на всех, кто поблизости.

Все, в чем вы нуждаетесь…

ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ С ЭТОЙ МОЛОДЕЖЬЮ?

Человечество, по сути, глубоко провинциально: мы привыкли отсчитывать мир от своего Урюпинска или Крыжополя. Сейчас вот грезим инопланетянами, ждем гостей из далеких миров, очень серьезно обсуждаем проблему контакта — верней, Контакта с заглавной буквы. Научная фантастика идет просто косяком. И везде, хоть в книге, хоть в кино, проблема решается однотипно: вылезло из огромной тарелки симпатичное чудище в скафандре, задало случившемуся поблизости почтальону дяде Васе вопрос на непонятном наречии, дядя Вася возразил по-нашенски, а затем в ранце инопланетянина что-то хрустнуло, пискнуло, хрюкнуло (компьютер заработал!), и гость тоже заговорил по-нашенски, да еще с приятным крыжополь-ским акцентом. И правильно: хочет Контакта — пусть выражается понятно. То есть как мы.

В общем-то проблема встречи делегации в скафандрах меня волнует во вторую очередь. А в первую тревожит контакт — Контакт! — иной…

Если судить по периодической печати — а она довольно точно улавливает потребность читателя,— наиболее популярный круг тем связан нынче с молодежью. Статьи о металлистах и люберах, юных наркоманах и рокерах просто из рук рвут, а валютные проститутки занимают на страницах прессы место не менее почетное, чем в более спокойные времена передовые доярки. Молодежной модой телевидение приправляет скучноватые передачи, как жесткое мясо шашлычным соусом. Молодежный жаргон проникает в быт интеллектуалов: вечерами серьезные социологи спешат на тусовку, чтобы там за чашкой чая обсудить тусовки молодежи. Неологизм «неформал» прочно вошел в устную речь и быстро внедряется в письменную. Да и в моей почте все больше писем с одним, по сути, вопросом: что нынче за молодежь, чего они хотят, почему такие? И — как с ними разговаривать?

Увы, мы можем знать молодежь или не знать, понимать или не понимать, это, как говорится, наши сложности — но разговора с нею не избежать. Везде: дома и на улице, в цехе и аудитории, в магазине и на пляже — возникает множество ситуаций, когда интересы поколений так или иначе сталкиваются. Тут-то и необходим если не общий взгляд на вещи, то хотя бы общий, обоим собеседникам понятный язык. Проблема контакта. Контакта.

А ведь совсем недавно все было так спокойно и хорошо. Главное — ясно. Вот вам комсомол, передовой отряд, вот сплотившаяся вокруг него активная, сознательная молодежь, вот, к сожалению, пассив, болото, социально инертная небольшая часть юношества, пока еще недоохва-ченная нашим влиянием. И как с этой болотистой категорией обращаться, тоже было ясно: по-дружески, терпеливо вовлекать в общественную жизнь, изобретательней проводить лекции и политинформации, помогать им, отсталым, заполнить пустоту своего существования яркими, интересными делами…

И вдруг — словно граната взорвалась, брызнув в толпу жаркими, опасными, непонятной формы осколками. Что случилось, где, кого, почему? Суета, тревога, растерянность…